| Традиции русской словесности в поэзии Н.М.Рубцова |
[Jul. 11th, 2006|03:37 pm] |
ТРАДИЦИИ РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ В ПОЭЗИИ Н.М.РУБЦОВА
В традициях русской интеллигенции, в частности, русских литераторов, было бережное, можно сказать, трогательно нежное отношение к отечественной истории и культуре. Иначе и быть не могло, ведь это, по словам А.С.Пушкина, и отличает цивилизованного человека от дикаря. На этой основе были созданы многие поэтические шедевры. Философское осмысление культурного наследия, взаимосвязи человека и природы стало характерным для русской поэзии.
Вместе с тем внимание многих русских поэтов привлекали загадочные для жителей равнинной России природные стихии. В результате в их творчестве появлялись «побочные» направления, и это тоже можно считать традицией. Например, красота, величавость гор, своеобразие живущих там народов нашли свое отражение в произведениях А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова, С.А.Есенина.
Отмеченные традиции проявились и в творчестве одного из ярчайших русских поэтов двадцатого века Николая Михайловича Рубцова. «Побочным» направлением для него стало другое, он «тему моря взял и тему поля» («О чем писать?»):
… Я влюбился в далекое море,
Первый раз повстречав моряка!
(«Начало любви»).
Но в отличие от многих других, он осуществил свою мечту. Не пройдя в мореходное училище (не хватило 1 сантиметра роста), Николай Рубцов вскоре добился, чтобы его взяли на службу во флот.
Воображение молодого человека поразило многообразие морских впечатлений. Море могло быть ласковым:
Море тихо, как котенок,
Все скребется о причал…
(«Весна на море»).
А могло быть страшным, вызывающим сильные ассоциации:
Широко, отрешенно, грозно
Бились волны со всех сторон…
(«Я тебя целовал»).
Поразили поэта сказочные видения северного морского побережья.
Флотская служба научила Николая Рубцова «большому размаху в работе», дала почувствовать надежность товарищеских плеч:
Но люблю я горящие
взгляды,
Озаренность взволнованных лиц,
Я труду научился на флоте,
И теперь на любом берегу
Без большого размаха
в работе
Я, наверное, жить не смогу…
(«Мое море»).
Можно предположить, что жизнь моряка, частые и длительные походы и сопутствующая им тоска по родной стороне и даже просто по «домашнему чаю», «большому семейному пирогу», способствовали развитию поэтического дара Николая Рубцова. Но, хотя по морской тематике поэтом написано по крайней мере несколько поразительных по силе воздействия стихотворений, подлинного размаха он достиг в произведениях, воспевающих природу дорогой ему Вологодской земли. Однако первому, морскому, направлению мы обязаны тем, что на нем происходило шлифование поэта как профессионала.
Расцвет творчества Николая Рубцова пришелся на период, когда, в некотором смысле, происходила переоценка общественного сознания. Освоение космоса вызвало ожидание времени, когда «и на Марсе будут яблони цвести». Возможно, поэтому не сразу был оценен современниками немодный и, на первый взгляд, негромкий голос Николая Рубцова, воспевающий вечные ценности: добро, любовь и великодушие.
Он слагал гимны тем, кто поддерживал «русский огонек», горящий для всех одиноких сердец. Возможно, он ценил его именно потому, что часто оказывался в сложных жизненных ситуациях и согревался теплом и добром родственного по духу простого деревенского жителя, доброго и молчаливого Фили.
Подобно лирике С.А.Есенина, ассоциирующейся с тальянкой, песенность стихов Николая Рубцова напоминает напевы гармони.
Известен трагизм гения, не понятого современниками. Вдвойне трагично положение гения-поэта, который не может идти ни на какие компромиссы, даже на бытовом уровне, что часто трагично для него кончается. История русской поэзии богата подобными примерами. Как гений, многое предвидевший, Николай Рубцов предчувствовал и свою трагическую кончину. |
|
|
| Современная художественная интеллигенция как проводник политических ценностей |
[Jul. 11th, 2006|03:25 pm] |
СОВРЕМЕННАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ
КАК ПРОВОДНИК ПОЛИТИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
И ОСОБАЯ РОЛЬ ЖУРНАЛИСТОВ
В общей системе политических ценностей характерное место занимают средства массовой информации. Художественная интеллигенция, формирующая их, осуществляющая непосредственное функционирование, всегда была близка властным структурам и активно использовалась ими. Таковой и остается. Недавние российские выборы в Государственную Думу четвертого созыва лишний раз это с успехом подтвердили. Партия власти, смело именуемая «Единой Россией», получила явное преимущество в телевизионном и прочем пространстве СМИ. Программирование потенциальной аудитории состоялось. Именно программирование, поскольку имей эта молодая партия действительно признание у народа России, получила бы при такой назойливой рекламе-глоссолалии стопроцентную поддержку голосующих (или девяносто процентов, или восемьдесят). На деле – менее сорока. «Дайте нам хотя бы четверть того телеэфира, что выдается партии власти, включающей Жириновского», - справедливо требовал накануне выборов лидер КПРФ Геннадий Зюганов. Но он понимал, что «телецентр охраняется гораздо сильнее, чем любой ядерный реактор».
Итак, неизменной ценностью для политической элиты выступают по сей день журналисты. Лидеры их привлекают на свою сторону всеми возможными способами. В то же время журналисты как субъект художественной интеллигенции в процессе деятельности сами выступают проводником политических ценностей. Какую систему они выберут, будут отстаивать – это уже вопрос личностных качеств и приоритетов конкретно каждого представителя журналистского корпуса. Одни из них руководствуются гражданской позицией, другие человеческими симпатиями, третьи, которых сейчас больше, принципами угождения, обогащения и страха. «СМИ – зеркало общества. Если само общество коррумпировано, его отражение не может быть иным» (Леонид Левин). Журналист может быть и аполитичен. В кругах художественной интеллигенции позиционировать себя равнодушным к политике нынче вообще модно. Точнее сказать – удобно. Хотя самое время размышлять, дискутировать, отстаивать свои идеалы. Кто-то опровергнет мой тезис по поводу позиционирования, заявив, что в Госдуму идут и Иосиф Кобзон, и Александр Розенбаум, и их коллеги-художники. Однозначно да. Но это сравнительно небольшой процент кандидатов в депутаты и депутатов. И продуктивная отдача от них слишком мала в качестве парламентариев. В думских дебатах они почти не участвуют (смотрите официальное издание Государственной Думы Федерального Собрания), выполняя лишь миссию членов комитетов, а также голосующих. Тоже немаловажно, но все-таки мало. А потому отчасти не массовое это явление – вхождение художественной интеллигенции во власть. В том числе журналистов. Как известно, в нынешнем парламенте их только трое. Касается это не одних выборов в Государственную Думу, но и сектора правительства России, областных властных структур, городских и районных. В современных условиях есть устоявшаяся тенденция уважения отряда художественной интеллигенции. Вне зависимости от материального положения его представителей. Именно благодаря этому уважению и даже любви народной художники становятся избранными – во всех значениях данного понятия. Но войдя в управленческие структуры, то, на чем они туда проникли, художники начинают заметно терять. Формула проста: представители художественной интеллигенции отходят от своей непосредственной профессии, аудитория воспринимает их уже в другом лице, чужом, не родном и привычном, которое полюбилось. Хотя недавно голосовала ведь именно за это!
Художественный дар – уникален. Он трудно объясним и имеет сверхэффективную силу воздействия на чувства и сознание окружающих. Именно поэтому представители общества, действительно ощутившие в себе художественную волну таланта, редко изменяют внутреннему проявлению.
Надо заметить, в среде художественной интеллигенции уход коллег в политическую деятельность сейчас воспринимается как слабость. Таких быстро перестают уважать. Недавний пример: классическая певица Вера Добролюбова получила статус вице-губернатора Ивановской области – и тут же потеряла аплодисменты публики, в первую очередь коллег-специалистов. Не случайно, наверное, многие нынешние видные художники, пробовавшие себя на ниве политики, быстро ее оставляли. Хотя в истории немало примеров совмещения одним лицом художественной и политической линий (Ф.И.Тютчев и др.) Я пишу о дне сегодняшнем, учитывая особенности его реалий.
Журналисты – отдельная каста художественной интеллигенции. Их именуют «четвертой властью». Массовое воздействие и публицистичность – эти характеристики журналистского творчества дают возможность влиять не только на политическое сознание народа. Оппозиционная действующей власти пресса имеет читателей из разных социальных слоев, о чем свидетельствует обширная редакционная почта газет «Советская Россия», «Правда» и др. Но монополия власти на средства массовой информации в условиях президентской республики проявилась настолько, что эффект оппозиционной прессы сведен к минимуму. При всех демократических лозунгах аппарат правительства официально и неофициально контролирует основной блок СМИ, особенно – электронных. На учреждение прокоммунистической всероссийской радиостанции «Резонанс» были приняты ответные меры, напомнившие времена «железного занавеса». А значит мы живем отнюдь не в демократическом государстве, как нас убеждают. |
|
|
| Некоторые актуальные проблемы исследования художественной интеллигенции |
[Jul. 11th, 2006|03:19 pm] |
НЕКОТОРЫЕ АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
Краткий тезис С.А.Федюкина о дифференцированном подходе к представителям каждого отряда интеллигенции видится мне наиболее актуальным сегодня, и его требуется развить в разрешение проблемы дифференцированного подхода. Уверен, что нельзя «мерить одной меркой» представителей разных отрядов. Тем более применять ее к столь труднопостигаемой и в чем-то элитарной группе – художественной интеллигенции. Прежде всего речь идет о нравственно-этическом поведении художников. Находясь в непрерывном поиске новых ощущений, красок, образов, последние нередко позволяют себе поведенческие проявления, не выдерживающие никакой критики. Объясняют это – спецификой натуры, профессиональной необходимостью и т.д. Кроме того, почти всем художникам присущи глубокое самолюбие, эгоизм, стремление к известности, эмоциональные вспышки и др. Все перечисленное высвечивает порой многих представителей художественных профессий не в лучшем свете, а посему ставит вопрос об их принадлежности к интеллигенции. Здесь, видимо, необходимо апеллировать к творческому аспекту, непосредственно к результату труда, и уже по деятельностным чертам делать соответствующие выводы индивидуально.
Выявить критерии художественной интеллигенции помогает функциональный подход (проблема профессиональных функций). Е.М.Раскатова предлагает к профессиональным функциям художественной интеллигенции отнести: творческую, гуманистическую, информационную и коммуникативную. (Раскатова Е.М. О подлинных и мнимых функциях художественной интеллигенции // Российская интеллигенция… Екатеринбург, 2001. С.187). Но разве они специфичны только для художественной интеллигенции? На мой взгляд, абсолютно любая группа интеллигенции несет в себе все эти начала, которые и проявляет в деятельности по профессии.
Считаю целесообразным выдвинуть альтернативные функции:
1. ярко выраженное чувственно-болезненное восприятие окружающего мира; 2. передача в индивидуальной манере через художественные образы волнующего. В некоторых случаях художниками выполняется еще одна, очень редкая, функция – 3. предвидения. По ней зачастую отдельных представителей художественной интеллигенции причисляют к гениям.
Остается актуальной проблема разграничения внутривидовых группировок художественной интеллигенции. Традиционно к этому отряду относят литераторов, художников, музыкантов, театральных деятелей, кинематографистов, в некоторых случаях – искусствоведов. С этими категориями ученые более-менее определились. Но вот кого к ним конкретно причислять – задача куда более трудная, а потому до сих пор не решена. Например, в категорию художественной интеллигенции театра Н.В.Смирнова включает лишь режиссеров и актеров. (Смирнова Н.В. Художественная интеллигенция и ее участие в культурной и общественно-политической жизни российской провинции в 1917-1920 гг… Автореф. дисс… канд. ист. наук. Кострома, 1999. С.1). А кем же тогда являются художники-постановщики, художники-осветители, художники по костюму и т.д.? В категории художников исследователь из Костромы выделяет декораторов, и вроде бы вопрос с художниками-постановщиками снят. Но нет: профессиональные функции художника-постановщика распространяются гораздо шире функций просто декоратора. А значимость художника-постановщика в театре приравнена к роли режиссера-постановщика. Названные нами специалисты чаще всего не вступают в Союз художников, а порой – и в Союз театральных деятелей. И если принять точку зрения Н.В.Смирновой, они не являются художественной интеллигенцией, что, на мой взгляд, ошибочно.
Членство художественной интеллигенции в творческих Союзах все более теряет актуальность в последние годы. В отличие от советского периода представители творческих Союзов в России не получают никаких льгот. Право же называться художником всегда давали произведения, а не документы. Исходя из этого, считаю целесообразным снизить при научном анализе ценз членства в творческом Союзе в наши дни. К этому же призывает другая тенденция – появление многих новых творческих Союзов с довольно сомнительным профессиональным отбором.
Научную дефиницию «художественная интеллигенция» я характеризую как социально-профессиональную группу людей, занимающуюся художественно-образным творчеством, которое базируется на природном таланте, интуиции и освоенном в процессе жизни индивида интеллектуальном (прежде всего профессиональном) опыте. Художественная интеллигенция формируется на базе всех социальных слоев и наций, она участвует в сохранении, изучении, создании и распространении духовных ценностей, играет наиважнейшую роль в воспитании и образовании общества. Можно выделить две группы художественной интеллигенции: представители свободных профессий и штатные работники организаций. К художественной интеллигенции относятся литераторы, музыканты, художники, кинематографисты, режиссеры, артисты, журналисты, творческие работники средств массовой информации и другие. Деятельность художественной интеллигенции направлена на соотношение с чувствами, стремлениями и действиями других людей. |
|
|
| Диалогическое мышление В.А.Евдокимовой (взгляд филолога) |
[Jul. 11th, 2006|02:52 pm] |
ДИАЛОГИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ В.А.ЕВДОКИМОВОЙ
(ВЗГЛЯД ФИЛОЛОГА)
Сегодня приобретает все большее значение диалогическая форма мышления. Усложняющийся мир настоятельно требует этого. А между тем, художественная интеллигенция в своем мыслительно-творческом процессе давно опиралась на диалог. Ведь результат ее деятельности должен быть принят аудиторией: зрительской, слушательской, читательской. От этого напрямую зависит признание и успех. Иными словами, художественная интеллигенция изначально встала в своем мышлении на путь общения. Вступая на него, создающий должен приспособиться, пристроиться к воспринимающему, определить для себя, как достичь желаемого результата. При этом не должна теряться самобытная индивидуальность художника.
Становление В.А.Евдокимовой – поэтессы, чья биография связана с Верхним Поволжьем – выпало на 1960-е годы. Именно в это время, по окончании Московского университета, она входит в литературные круги. В стихотворениях В.А.Евдокимовой сразу проявляется истинное общение, стремление передать читателю свои видения, пробудить активное воздействие и восприятие. И это все у автора непроизвольно, очень естественно. А еще – очень чувственно. Редкий дар, присущий настоящим художникам. Она уходит в текст, живет в его ткани, и ей уютно. Но самое, как нам кажется, главное – уютно читателю, который вступает с ней в разговор. В.А.Евдокимова может с ним радоваться, может грустить, размышлять, не стыдясь своей откровенности. И за это ей платит своим вниманием благодарный читатель. «Душу можно ли обделять?» - спрашивает поэтесса в одном из стихотворений шестидесятых. И ответ у нее однозначен…
Любое творческое мышление крепко связано с воображением. Без этого, видимо, было бы невозможным рождение произведений искусства. С воображением соседствует фантазия. И то, и другое должны стимулировать к сотворчеству воспринимающего. Это, как нам кажется, - сверхзадача каждого художника. И В.А.Евдокимовой в том числе. Поэтому художнику необходимо «заразить» потенциального участника диалога, заинтересовать миром своих видений. Точно так же в театре. К.С.Станиславский считал, что в данном случае уже важен сам факт хотения. В остальном можно положиться на подсознание, ибо хотение пробуждает, активизирует действие и тем самым влияет на рождение переживания, чувства. К.С.Станиславский также говорил о непрерывности взаимного общения партнеров на сцене, которое «редко встречается в театре».1 Считая необходимым и здесь провести параллель с поэтическим творчеством, заметим: автор стихотворного текста вынужден стремиться к диалогической непрерывности, поскольку он один единственный является инициатором художественного контакта.
Период определения В.А.Евдокимовой своих горизонтов в поэтическом мире – это то время, когда на культурную жизнь СССР оказывал большое влияние Первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев. Именно в эти годы возникли новые литературно-художественные журналы «Молодая гвардия», «Юность», «Москва». Появился «Наш современник», набрал очки «Новый мир» А.Т.Твардовского. Но тут же наблюдалась определенная противоречивость в государственной политике: некоторые авторы не импонировали Н.С.Хрущеву или его помощникам. В.Д.Дудинцев, Б.Л.Пастернак, А.И.Солженицын… Можно назвать очень крупные имена.
Поэзия 1960-х пошла по двум руслам: громкому (эстрадному) и тихому. В.А.Евдокимовой показалось ближе второе, она выбрала его. Рубцовские нотки будут часто звучать в ее творчестве. Да она и сама признается потом в особом чувстве к поэту (стихотворение «Памяти Николая Рубцова»). Уже ранние стихи поэтессы пропитаны запахом Родины, любовью к незабвенному краю и трепетной нежностью.
Диалог как форма поэтического мышления требует от В.А.Евдокимовой выразительности мысли, яркости образа. При этом приспособление не становится у нее самоцелью, что особенно важно. |
|
|
| Соловьиное время |
[Jul. 8th, 2006|02:49 pm] |
Слышите, как поет соловей? Отсюда, с холма, его хорошо слышно. Не видно, правда. Но смотреть-то там особо не на что. Маленький, серенький, оперенье отливает в зелень. Птичка с талантом и вредностью. Так устроится на дереве или в кустах, что не увидишь даже подойдя близко-близко – с майской листвой впрямь сливается. Но я глазастый, научился определять. Просто надо слушать не как в театре, с замиранием и восхищением, а так, словно ты сам соловей. Вот куст сирени. Ароматное местечко. Я бы сел вон туда, между соцветиями. Но, как вижу, пусто. А заливается приятель здесь. Слышу легкий шорох листочков: аккомпонируют. Веточки кивают на легком ветру. Веет вечерней речкой. После знойного дня я бы на той стороне пристроился, ближе к воде. И правда…
Рыжий Мухтар лежит у моих ног и тоже сегодня слушает. Свернулся калачиком, притомившись за день. «Да, дружище, - глажу его по голове, - искусный у нас музыкант появился». Мухтар жмурится от удовольствия, а потом вдруг высоко взмывает остренькими ушами и косит ко мне умным глазом: «Во нахал!» Соловушка тут по-хулигански присвистнул. Ванька Бакулин из Игнатовской так обычно свистит. И никто похоже больше не умеет.
У нашего соловья интересный концерт. Такое ощущение, что птиц целый хор. И тонко, и звонко, и горделиво, и торопливо одновременно. А в промежутках – по-Ванькиному.
Оседают сумерки, и с речки уже слышно лягушек. Пойдем, что ли, домой? Или тут останешься? Все равно до утра с соловьями и сладко-трепетным предвкушением первых ландышей. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
tepikin's journal